«Связаться почти невозможно». Как жители разных стран пытаются дозвониться до родных в России при массовых блокировках

Жители десятков стран рассказывают, как сейчас поддерживают связь с родными и близкими в России — в условиях массовых блокировок мессенджеров и ограниченного доступа к зарубежным сервисам. Особенно тяжело тем, у кого пожилые родственники не умеют пользоваться VPN и с трудом осваивают новые приложения. Одни до сих пор надеются на «окна» в работе заблокированных мессенджеров, другие переходят на малоизвестные сервисы или платные звонки. Но качество связи часто оставляет желать лучшего, а само общение становится все более редким и нервным.

В тексте есть ненормативная лексика.

Иван, Бельгия

Созваниваемся через «ВКонтакте». Недавно настроил личный прокси для телеграма и отдал доступ родственникам. Пока работает.

Анонимный читатель, Германия

Практически невозможно дозвониться до 87‑летней мамы. Остался один незаблокированный мессенджер Max, но и он помогает далеко не всегда: мама плохо слышит звонки и не всегда понимает, как ответить. Родственников вокруг полно — «зайти на чай» могут, а вот помочь разобраться с телефоном и связью некому.

Каждый раз приходится брать отпуск, делать визу, лететь за тысячи евро через третьи страны — только чтобы настроить очередное приложение, которое через пару недель перестает работать. Забрать маму в Германию не могу — местные законы не позволяют. Вернуться жить в Россию тоже не могу: я больше не гражданин.

Павел, Польша

У меня проблем почти нет. Для созвонов отлично работает корпоративный Teams.

Андрей, Армения

У меня вообще нет сложностей. С родителями разговариваю по обычному телефону. Никто не мешает мне общаться с родными, а действия российских властей я полностью поддерживаю.

Василий, Швеция

С пожилыми родственниками общаюсь по телефону, в роуминге. Минута стоит 79 рублей — дорого, но это самый простой способ. С друзьями говорим через VK — без подробностей, просто «поддержать контакт». Для откровенных разговоров — телеграм и вотсап через VPN. Но людям все сложнее оставаться с включенным VPN, потому что тогда не открываются многие российские приложения.

Света, Израиль

Созваниваемся по вотсапу, но работает он ужасно. Обычные телефонные звонки не проходят. Иногда помогает imo — пока его не тронули. Родные блокировки в целом одобряют: уверены, что это «для безопасности, от украинских дронов». Я спрашиваю: почему тогда у нас в Израиле интернет не отключают, хотя по нам тоже летят ракеты и беспилотники? Ответа нет.

Последняя капля — когда племянница предложила мне поставить российский Max, «и тогда станет проще общаться». Нет уж. Мне только такого приложения от спецслужб и не хватало.

Василий, Грузия

С отцом очень сложно: он слепой, не может сам переключать VPN или прокси. В итоге разговариваем через телефон моей сестры, когда она к нему заходит.

Павел, Украина

Иногда удается дозвониться через телеграм. С матерью общаемся по FaceTime — не всегда ей нужно включать VPN, как повезет с провайдером. Бабушка с дедушкой живут отдельно, про их интернет я почти ничего не знаю, поэтому созваниваемся через imo.

Мила, Швеция

Связаться с отцом почти невозможно через мессенджеры — хотя бы потому, что я принципиально не устанавливаю Max. Отец не может печатать сообщения, поэтому приходится звонить по обычной линии или через IP‑телефонию в приложении Mytello. Это дорого и неудобно.

Даже звонки брату часто не проходят: мобильный интернет в его районе просто отключают, связь есть только по Wi‑Fi. Оба живут в Краснодаре.

Маша, Германия

С родителями переписываюсь только через Teams, они боятся устанавливать VPN. Отец активно поддерживает блокировки, мама старается переводить разговор на другие темы. С друзьями все по‑старому — телеграм, но уже с VPN. Среди моих знакомых айтишников в России без VPN, по‑моему, уже никого не осталось.

Больше всего бесит, что старшее поколение поддерживает практически любые решения властей, какими бы абсурдными они ни были. Отец уверен, что в Европе блокируют те же мессенджеры и сайты, «везде так же». Когда я объясняю, что это не так, он просто удаляет мои сообщения.

Алекс, Израиль

С теми немногими родственниками, у кого остались стационарные телефоны, проблем почти нет — в мой тариф уже включены минуты на такие звонки. С остальными общаемся через мессенджеры, у большинства есть VPN.

Хуже всего с теми, у кого нет ни VPN, ни мессенджеров. На мобильный телефон дозвониться почти невозможно: звонок обрывается или попадаешь вообще на другой номер. Из‑за людей, возомнивших, что могут «отрезать страну от внешнего мира», я не могу поговорить с одинокими пожилыми родственниками.

Абрам, Великобритания

Приходится пользоваться «православными» средствами связи: VK, «Яндекс Телемост». Раньше выручала SIP‑телефония eMotion от одного из российских операторов — по ней созванивался только с бабушкой. Теперь ни бабушки, ни сервиса.

Карен, Франция

Фактически уже не созваниваюсь с родными. Разговор становится такой же редкой и невероятной роскошью, как когда‑то международные звонки из Западного Берлина в советские города — шок, слезы и ощущение, что это почти чудо.

Антон, Испания

Со многими родными связаться трудно. Для самых близких настроили imo и BiP — они пока работают без VPN. FaceTime при включенном VPN тоже ведет себя стабильно. Если у человека нет ни одного из этих сервисов, приходится просить знакомых позвонить ему и уговорить установить хоть какой‑то рабочий мессенджер.

Умид, Узбекистан

Пишу как бывший мигрант в России. Я гражданин Узбекистана, жил там с родителями с 2013 года, но в 2024‑м вернулся домой. Причина — всплеск ксенофобии, общее чувство тревоги и ухудшение жизни во всех сферах: от цен и курса рубля до ограничений в интернете.

Родители пока остаются в России, собираются вернуться позже. Раньше мы общались по телеграму, но они так и не освоили VPN, хотя я пытался их учить. В итоге перешли на imo. Пока связь стабильная, если дома включен Wi‑Fi. Обычные звонки и СМС по местным тарифам невыгодны ни им, ни мне.

Не знаю, что будем делать, если заблокируют и imo. У многих мигрантов в России такая же ситуация: общаться с родными на родине все труднее. При этом все больше людей из Узбекистана уезжают из России насовсем — в крупных городах дома сейчас жить заметно легче, чем 10–15 лет назад, уровень жизни сравним, а рисков меньше.

Алексей, Австралия

С мамой сейчас созваниваемся через Teams — его еще не закрыли. Последний разговор с бабушкой сорвался именно из‑за блокировок: объяснить ей, как пользоваться VPN, было невозможно, она с трудом нажимала даже кнопку ответа на вызов. Перед смертью она пыталась дозвониться мне по вотсапу — соединение так и не установилось. На следующий день мама написала, что бабушки не стало. Ненавижу всех, кто устроил эту систему.

Анна, Великобритания

Становится все сложнее. Перебрались на китайские и корейские мессенджеры, но связь там постоянно обрывается, звук плохой. Эмоций почти не осталось — просто усталость. С каждым днем все хуже, конца этому не видно.

Станислав, Нидерланды

В Москве у меня осталась 85‑летняя бабушка. Она живет одна, и ежедневные разговоры для нас обоих очень важны. Когда пошли блокировки, я просто нашел специалиста через сервис частных услуг: в заявке указал «установить VPN пожилому человеку».

На следующий день приехал молодой мастер и за 20 минут настроил один из платных VPN на ее телефоне и планшете. Я оплатил подписку своей зарубежной картой. Работа обошлась примерно в 2500 рублей. Потратить пару минут на поиск помощи намного проще, чем бесконечно жаловаться в соцсетях.

Инна, Германия

В последний раз с родными говорили по мобильной связи. Раньше — в основном в телеграме. Со временем общение с частью семьи просто сошло на нет, сейчас остались только самые близкие — и разговоры все более редкие и сухие: только о самом необходимом.

Из‑за действий властей я давно живу в состоянии злости и шока, хотя удивления уже нет. Страна постепенно движется к модели закрытого государства, и это, по‑моему, еще опаснее северокорейской — с агрессивной идеологией и все более запуганным населением. Люди боятся говорить даже с близкими за границей.

Валентина, Грузия

Не понимаю, почему о звонках по Wi‑Fi до сих пор знают единицы. Мы пользовались ими еще до войны, в путешествиях. У меня до сих пор есть российская SIM‑карта с дешевым тарифом; подключившись к любому Wi‑Fi в мире, я могу звонить родителям без доплат за роуминг — пополняю счет на тысячу‑полторы рублей раз в несколько месяцев.

Может, даже хорошо, что этот способ не слишком распространен — меньше шансов, что операторы его прикроют. При нынешнем нестабильном интернете это один из самых надежных вариантов. Если у эмигрантов российских SIM‑карт уже нет, а в России остались доверенные родственники, они могут помочь оформить eSIM по доверенности.

Анонимный читатель, Нидерланды

Папа живет в России, с техникой на «вы» и VPN сам установить не может. Созваниваемся через imo, но звонки часто просто не проходят. Страшно думать, что скоро связи не будет совсем.

У меня нет российского гражданства, поехать в гости очень сложно. Чувствую, как ситуация медленно разрушает семьи. Еще несколько лет назад я не могла представить, что такое возможно. Надеялась, что война закончится, и все как‑то наладится, но теперь кажется, что будет только хуже.

Светослав, Турция

В начале блокировок родным в России приходилось мудрить с VPN. Потом нашли альтернативы — менее популярные мессенджеры. В Турции, например, есть свой аналог вотсапа — BiP, можно зарегистрироваться по любому номеру, включая российский. Звук и видео там пока работают без проблем и без VPN.

Если у вас активная российская SIM‑карта, можно звонить через Wi‑Fi: за границей звонок идет по интернету, а в России собеседнику он поступает как обычный вызов, в том числе на городские номера. В приложении «Мой МТС» есть похожая опция: звонок проходит через интернет, но оплачивается как домашние минуты без роуминга. Кто ищет — тот находит.

Никита, Канада

У меня две бабушки, но поговорить с ними почти невозможно. VPN они не освоят, родители сейчас тоже в Канаде, помочь некому. Двоюродный брат тоже не может им звонить. Фактически только мои родители поддерживают связь — у них есть российские SIM‑карты, по которым звонок в Россию идет как местный, даже из‑за границы.

Это пиздец. Бабушкам по 86 и 87 лет. Они уже много лет не видели правнуков и внуков и, похоже, уже и не увидят. Я сижу и понимаю, что, возможно, мы больше никогда не встретимся.

И ладно бы только встречи — я даже, блядь, нормально поговорить с ними не могу. Просто спросить, как дела, как дача, обсудить мелочи. Раньше звонил им раз‑два в неделю. Теперь — уже несколько месяцев тишина, с тех пор как началась вся эта хуйня.

Особенно больно за стариков. Они прожили жизнь в советской нищете и несвободе, толком ничего не увидели — и дожили до нового витка, когда снова все скатывается в то же самое, только хуже.

Николай, Австралия

Родственники в России больше не звонят вообще. Это и дорого, и, как они считают, небезопасно. Племянница, снимающаяся в сериалах, прямо сказала: «Ты живешь в недружественной стране, да еще и хвалишься новым паспортом. Меня слушают круглосуточно как публичную персону, так что лучше не звони. Я не хочу проблем ни сейчас, ни потом».

После этого я решил: больше звонить не буду. Чувствую, как все дальше отдаляюсь от страны под названием Россия — и в каком‑то смысле это даже облегчение. Единственное, о чем жалею: что не уехал окончательно, когда мне было двадцать.

Анастасия, Франция

Пользуюсь двумя способами. Во‑первых, мой французский оператор Free Mobile за 20 евро в месяц позволяет бесплатно звонить с мобильного на любые стационарные номера в России. Во‑вторых, у меня в телефоне вторая — российская — SIM‑карта. Я подключила звонки по Wi‑Fi: с ее помощью могу звонить на российские мобильные по внутреннему тарифу МТС и плачу около 750 рублей в месяц.

Денис, Чехия

Мне важно общаться с родными по видео — чтобы бабушка с дедом видели внука. Какое‑то время мы связывались через Zoom: они набирали меня в телеграме, а я создавал конференцию и отправлял ссылку. Когда телеграм стал почти недоступен, я сдался и купил отдельный телефон, на который установил Max. Сейчас видеозвонки идутся через него. Параллельно иногда пользуюсь вотсапом — без видео, но звук в последнее время стал терпимым.

Вера, Болгария

Раньше созванивалась с мамой через телеграм, прошлой осенью научила ее пользоваться Zoom. Потом начались проблемы с мобильным интернетом, затем и с телеграмом. Сейчас уже несколько месяцев звоню ей просто на мобильный по роумингу — у меня еще работает российская SIM‑карта. Остальные родственники держатся за телеграм (видимо, с VPN) и вайбер, но я с ними реже общаюсь.

Мы за последние годы привыкли подстраиваться под новые запреты, но это забирает много сил. Мама переживает, я тоже, мы ищем обходные варианты, но пока обычный звонок «мобильный‑мобильный» — самый простой. Правда, теперь приходится экономить: раньше мы могли разговаривать по часу, сейчас за 15–20 минут уходит 300–500 рублей. Пока я зарабатываю в рублях и тяну такие расходы, но если перейду на европейскую зарплату и счета, не знаю, как буду решать вопрос со связью.

Марина, Словакия

Стало заметно сложнее. В какой‑то момент я вспомнила о китайском WeChat — его пока не блокируют. Там и голос, и видео идут без VPN. Этот мессенджер у мамы уже был по работе, так что мне осталось только объяснить, как там отвечать на звонки. С друзьями продолжаем общаться в телеграме — пока и он еще как‑то работает.

Юлия, Молдова

Отцу и тете звоню по обычной связи через Wi‑Fi — выходит недорого. С друзьями и другими родственниками приходится писать сразу во все мессенджеры: по ответу понимаешь, что у кого сейчас открывается, и уже туда перезваниваешь.

Труднее всего с внучкой пяти лет. У нее стоит жесткое ограничение доступа к приложениям, и раньше мы могли просто позвонить ей напрямую — теперь нужно каждый раз договариваться с ее мамой. Чувствую постоянную усталость от того, сколько усилий требуется ради самых обычных вещей. Круг общения сузился до минимума — нельзя просто так выйти на бывших коллег или знакомых.

Айдар, ОАЭ

У меня двойная проблема: многие сервисы аудио‑ и видеосвязи в ОАЭ заблокированы уже давно, задолго до российских ограничений. Бывает, что приложение работает нормально несколько недель, а потом внезапно перестает соединять или страшно тормозит. Приходится постоянно менять набор сервисов: в ходу Google Meet, Zoom, иногда местный botim. В какой‑то момент я пытался звонить в Россию через VPN по вотсапу или телеграму — связь тогда была ужасная. Сейчас, наоборот, вотсап через VPN работает лучше всего.

С бабушками и дедушками, которые вообще не дружат со смартфонами, общаюсь по обычной связи. Здесь в большинстве тарифов можно взять в два раза меньше минут, но использовать их для международных звонков. Мне, по сути, больше никуда и не нужно звонить, но сами пакеты очень дорогие: плачу почти ту же сумму в дирхамах, что раньше платил в рублях, а один дирхам — это около 20 рублей.

Из‑за «борьбы с мошенниками» дозвониться стало еще сложнее: например, один из дедушек вообще не может принимать наши звонки, поэтому я разговариваю с бабушкой, а она уже передает ему трубку.

Все это невероятно заебало. Особенно когда понятно, что ограничения продавливают силовые структуры, чтобы проще было объявлять обычных людей «врагами народа» и сажать. Похоже на попытку воплотить пословицу, где половина сидит, а вторая половина охраняет.

Всеволод, Испания

Самое доступное сейчас — VoWiFi. Если в телефоне есть российская SIM‑карта и смартфон поддерживает эту функцию, можно звонить на любые российские номера так, как будто ты в своем домашнем регионе. Подходит почти весь Android и iPhone, выпущенные до 2022 года. На новых айфонах поддержки российских операторов уже нет.

Для видеосвязи с тещей используем «Яндекс Телемост». Понимаю, что и голосовая связь, и сервисы крупных российских IT‑компаний наверняка полностью контролируются спецслужбами, но пока это один из немногих работающих вариантов. Большинство друзей как‑то держатся за телеграм, а Max ставить не собираюсь — до последнего.

Алексей, Казахстан

Как только появились первые разговоры о блокировке вотсапа, я заранее начал переводить семью в России на Signal. Показал всем, как включить встроенный обход блокировок внутри приложения. И очень рад, что не тянул: тогда они успели зарегистрироваться, а сейчас SMS с кодом для российских номеров часто просто не доходят.

Алексей, Франция

С родителями связи почти не осталось: они в возрасте, с технологиями не дружат, поэтому единственный канал — электронная почта. Письма доходят, а вот поговорить по голосу уже почти нереально. С друзьями и более молодыми родственниками еще удается иногда созваниваться, но каждый такой звонок — маленькая техническая операция.

Все это выглядит как чистое варварство. Лишать пожилых людей возможности хотя бы раз в месяц увидеть по видео детей и внуков — за что? Им и так тяжело, они живут одни, вся радость — редкие разговоры. Теперь и этого нет. Очень грустно — и за них, и за всех, кто далек от технологий и не может сам искать обходные пути.

Юрий, Австралия

Созваниваться стало чрезвычайно сложно, особенно с бабушкой. VPN для нее — непосильная задача, поэтому бывают дни, когда связи нет совсем. С ее возрастом каждый перерыв вызывает тревогу: жива ли, что происходит? Обычный телефон тоже не всегда спасает: Россию исключили из списков стран для международных звонков по многим тарифам.

Я пользуюсь вотсапом и телеграмом и просто надеюсь, что в нужный момент все сработает и соединение не обвалится.

Павел, Армения

За последний год оставаться на связи стало заметно труднее, особенно с пожилыми родными. Иногда получается устроить видеозвонок, но чаще всего выручают звонки по Wi‑Fi через российскую SIM‑карту — один раз настраиваешь, и дальше разговор тарифицируется как внутренний.

Родители пользуются VPN, но спонтанные звонки почти невозможны: приходится договариваться заранее, синхронизировать время, выбирать сервис. Для видео обычно используем FaceTime. Для рабочих дел подходит «Яндекс Телемост», но обсуждать через него что‑то личное совсем не хочется.

Игорь, Египет

После начала блокировок контактов с родственниками за 60 стало меньше. С мамой удается поговорить только тогда, когда к ней приезжает сестра и звонит мне со своего телефона с VPN. Связь с дядей оборвалась полностью: он поставил Max и принципиально больше ничем не пользуется.

С тетей общение держится на Teams — его ей настроил знакомый айтишник, и пока это единственный канал, который работает стабильно. К происходящему у меня одно отношение: ненавижу Путина и всю систему, из‑за которой больше всего страдают как раз самые уязвимые — наши родители и бабушки с дедушками. Маме скоро 83, и я не знаю, увижу ли ее еще когда‑нибудь. Хорошо хоть, что мои взрослые дети давно живут в нормальных странах, где связь с ними не зависит от чьих‑то политических игр.