«Херсонская девятка»: как задерживали, пытали и судили фигурантов дела о покушениях на коллаборантов

Фигурантов дела «херсонской девятки» задержали летом 2022 года, когда Херсон находился под российской оккупацией. Их обвинили в подготовке покушений на местных чиновников‑коллаборационистов. В январе 2026 года российский суд приговорил их к срокам от 14 до 20 лет лишения свободы.

На пятый год войны такие сводки выглядят буднично. Но дело «херсонской девятки» — показательный пример того, как спецслужбы отчитываются о задержании украинских «террористов». В этом деле есть похищения с мешком на голове, постановочные оперативные съемки, признания как ключевое «доказательство» вины — и пытки, из‑за которых один из подозреваемых не дожил даже до момента «официального задержания».

Материал, на основе которого подготовлен этот пересказ, подробно описывает события по этому делу, от похищений в Херсоне до приговора военному суду в Ростове‑на‑Дону.

Внимание: в тексте присутствует нецензурная лексика и подробные описания пыток.

Кто такие фигуранты «херсонской девятки» и в чем их обвинило следствие

По версии следствия, весной 2022 года сотрудники СБУ, в частности Самир Шукюров, создали в оккупированном Херсоне «террористическое сообщество». Шукюров якобы завербовал предпринимателя Константина Резника и его подчиненного Сергея Кабакова. Им поручили организовать покушение на заместителя главы херсонской оккупационной администрации, бывшего депутата Верховной рады Алексея Ковалева.

Самодельное взрывное устройство планировали закрепить на пирсе на Днепре, откуда Ковалев регулярно отправлялся на работу на гидроцикле. Попытку реализовать этот план, по материалам дела, предприняли начальник рыболовного производства Сергей Гейдт и его знакомый, сотрудник экологической инспекции Василий Стеценко, которых нашли Резник и Кабаков. Однако бомба не сработала, взрыва не было.

Также, по данным следствия, Шукюров связался с отставным украинским военным Сергеем Ковальским и поручил ему взорвать автомобиль и убить двух других заместителей главы херсонской оккупационной администрации — Виталия Булюка и Кирилла Стремоусова. За машиной Булюка, по просьбе Ковальского, стал следить его двоюродный дядя, товаровед Сергей Офицеров. Этот подрыв тоже не состоялся по техническим причинам.

Одновременно в Херсоне, как утверждает обвинение, были завербованы два бывших украинских госслужащих — Олег Богданов и Юрий Тавожнянский. Богданов привез из Николаева компоненты для самодельного взрывного устройства и передал их Резнику. Тавожнянский получил от знакомого, того же Самира Шукюрова, деньги на организацию покушений и также передал их Резнику.

Последними фигурантами дела стали волонтер Красного Креста Юрий Каев и его знакомый, бывший контрактник ВСУ Денис Лялька. По версии следствия, они собрали бомбу и спрятали ее в тайнике. Затем заряд забрал Ковальский, чтобы использовать его для покушения на Стремоусова. ФСБ заявила, что смогла предотвратить этот взрыв. Позднее и Стремоусов, и Ковалев погибли уже после задержания фигурантов дела, при других обстоятельствах.

Подвал на Лютеранской: похищения, пытки и смерть одного из обвиняемых

Задержания, точнее похищения, проходили по схожему сценарию: людей хватали дома или на улице (иногда на глазах у детей), надевали на голову пакет и отвозили в здание бывшего управления Нацполиции Украины в Херсоне на улице Лютеранской. Подвал там был переоборудован в изолированное помещение, где людей держали неделями и месяцами, применяя пытки.

Одним из первых 19 июля 2022 года задержали Сергея Гейдта. В подвале на Лютеранской он увидел умирающего человека и узнал в нем Василия Стеценко. По показаниям, Стеценко, как и самого Гейдта, в течение нескольких дней били и пытали током. Очевидцы рассказывали, что от боли и жажды Стеценко «перестал соображать», пил собственную мочу и «ходил под себя, встать не мог».

3 августа Стеценко умер. Денис Лялька, задержанный в те же дни, вспоминал, что видел у входа в подвал на Лютеранской тело в пакете: «В дальнейшем мне сказали, что это был как раз Василий. Сотрудники, которые выводили меня, тоже разговаривали про какого‑то Василия. Что типа „вас должно было быть десять, но один уже труп, вот этот Вася, что с ним делать, не знаем“». Место, где находится тело Стеценко, до сих пор неизвестно.

По словам обвиняемых, пытки были систематическими. Денис Лялька из‑за ударов током лишился части зубов. Сергею Офицерову во время допроса сломали ребра, затем приковали наручниками к решетке в камере и оставили в таком положении на шесть дней. Для Гейдта та же пытка длилась десять суток: «Они приходят раз в трое суток, дают пить и все», — вспоминал он. Константину Резнику после очередного избиения, по словам товарищей по камере, стало плохо с сердцем, но медпомощь ему не оказали.

Командовали в подвале люди в гражданской одежде — в суде позже подтвердилось, что это были сотрудники ФСБ. Пленных кормили редко и очень скудно: Юрий Каев за два месяца похудел на 25 килограммов. На камеру выдавали литр воды в сутки, но иногда этого нужно было растягивать на несколько дней. Когда узников не били и не пытали током, их унижали иначе: инсценировали расстрелы или среди ночи будили криками «Слава Украине», на которые требовали отвечать: «…в составе Российской Федерации!»

Среди тех, кого держали в подвале, были дети. Юрий Каев рассказывал, что осенью 2022 года в его камере несколько недель находился 11‑летний мальчик, которого задержали за якобы передачу координат СБУ. По словам Ляльки, в другой камере около двух недель провел 14‑летний подросток: «Его заставляли избивать ногами по голове его знакомого, он сильно плакал и бил». Еще один фигурант дела писал в своем тюремном дневнике, что слышал в соседней камере детский голос: «По голосу, ему лет 10–12. Это пиздец!»

Признания до «официального задержания» и постановочные оперативные съемки

Ключевым элементом обвинения стали собственные показания фигурантов. Эти признания они подписали в конце сентября 2022 года, все еще находясь в подвале на Лютеранской, после двух месяцев пыток и под угрозой расправы над близкими. Константин Резник рассказывал, что однажды силовики привезли его к дому дочери, которая была беременна, и предложили «выбирать». «Ну, я и выбрал все подписать», — объяснил он.

По словам обвиняемых, они даже не видели содержание документов, под которыми ставили подпись: текст закрывали другим листом бумаги.

Фигурантов также использовали в постановочных оперативно‑разыскных мероприятиях. Силовики привозили херсонцев к ним домой или в другие места, указывали, где стоять и как двигаться, а затем снимали это на видео. Кадры впоследствии попали в пропагандистские телепередачи. На одном из таких «выездов» Ковальскому вернули его телефон лишь для того, чтобы разыграть сцену его «изъятия». Юрия Каева завели в помещение с оружием и заставили брать его в руки, чтобы на стволах остались отпечатки.

В материалах уголовного дела фигурирует и «оперативный эксперимент» с телефонным звонком. На записи Константин Резник и Сергей Кабаков признаются собеседнику (предполагаемому сотруднику СБУ Самиру Шукюрову), что у них лежит «чепуха», от которой нужно срочно избавиться, потому что они уже «на старушек оглядываются». В суде Резник и Кабаков заявили, что произносили заранее выученный текст под дулом пистолета.

6 октября 2022 года был оформлен день их «официального задержания» — хотя в подвал на Лютеранской людей свозили с конца июля по начало августа. По документам выходило, что задержания прошли не в Херсоне, а в Симферополе. Первым документом в деле стал рапорт капитана ФСБ Антона Грищенко, фамилия которого ранее фигурировала в ряде громких уголовных дел в аннексированном Крыму.

Суд в Ростове‑на‑Дону: отказ расследовать пытки и игнор доказательств защиты

Дело «херсонской девятки» рассматривал судья Южного окружного военного суда в Ростове‑на‑Дону Кирилл Кривцов. Когда процесс начался и у подсудимых появились адвокаты, обвиняемые отказались от признательных показаний и подробно рассказали о пытках.

Защита подала заявления о возбуждении уголовного дела по фактам превышения полномочий и применения пыток. Следственный комитет отказался, сославшись на то, что сотрудники ФСБ все отрицают. Потерпевших при этом не опрашивали вовсе.

На одном из заседаний выступал засекреченный свидетель под псевдонимом «Иванов». Он утверждал, что руководил задержаниями херсонцев, но отрицал и пытки, и фальсификацию доказательств. На вопрос, участвовал ли он или его подчиненные в избиениях, ответил: «Нет. Конечно нет». Со слов присутствовавших, в этот момент из «аквариума» для подсудимых раздался смех: обвиняемые по голосу узнали в «Иванове» сотрудника ФСБ с позывным «Хмурый», которого называли одним из главных в подвале на Лютеранской и организатором пыток.

Адвокаты просили вызвать для допроса оперативников ФСБ, работавших в Херсоне летом 2022 года, а также понятых, чьи фамилии стоят в протоколах. Они настаивали на исследовании биллингов телефонов, записей с камер видеонаблюдения и метаданных фотографий из материалов дела. Судья отклонил все эти ходатайства.

Защита утверждала, что признания, полученные под пытками, недопустимы как доказательства, и настаивала на том, что российский суд не имеет полномочий рассматривать дело граждан Украины за события, произошедшие на оккупированной территории. Эти аргументы также были проигнорированы.

Один из адвокатов прямо говорил в прениях: «Есть такая поговорка прекрасная: „Кому война, а кому мать родна“. Вот мы теперь понимаем, кому она мать родна — сотрудникам ФСБ, которые могут творить все, что угодно, а потом война все спишет. Это неправильно, так не должно быть. Если мы уважаем хоть чуть‑чуть то государство, гражданами которого мы являемся, мы должны не допускать таких вещей. Мы не можем допускать этот позорный беспредел. Это позорит мою страну, гражданином которой я являюсь».

В последнем слове Константин Резник обратился к присутствующим: «Уважаемые, нам здесь сидеть. А вам и вашим детям здесь — жить».