В 1‑м Западном окружном суде Санкт‑Петербурга началось рассмотрение уголовного дела 54‑летней жительницы Сыктывкара Ирины Машкалевой, обвиняемой в финансировании террористической организации (часть 1.1 статьи 205.1 УК РФ). Заседание проходит с её участием по видеосвязи из Сыктывкарского городского суда, при этом в СИЗО она находится с 16 января.
Согласно оглашённому в суде обвинительному заключению, с 2021 по 2024 год Машкалева через сервис DonationAlerts совершила 24 перевода на общую сумму 22 425,16 рубля в пользу движения «Народовластие». Ранее эта структура действовала под названием «Артподготовка» и в 2020 году была признана террористической организацией. Машкалева свою вину не признаёт.
В материалах дела указано, что в ходе оперативно‑розыскных мероприятий сотрудник полиции изучал телеграм‑канал Вячеслава Мальцева «Революция» и зафиксировал публикации со ссылками на пожертвования через «сервис монетизации». Следственные органы связывают эти переводы с инкриминируемым Машкалевой преступлением.
Это не единственное уголовное преследование, связанное с переводами Вячеславу Мальцеву через сервис DonationAlerts: ранее по схожему эпизоду уже возбуждались дела.
Отказ родственников от показаний
В суде были допрошены мать Ирины Машкалевой Тамара Можегова и её сын Константин Тумаланов. Оба заявили об отказе от показаний, которые давали на стадии предварительного следствия и которые были использованы против подсудимой. В судебном заседании они также отказались отвечать на вопросы по существу дела.
Из протокола допроса Можеговой, который огласила прокурор, следует, что ранее она сообщала следствию о «склочном характере» дочери и её оппозиционных взглядах: поддержке ФБК, участии в протестах против мусорного полигона в Шиесе, а также о том, что та якобы находилась под влиянием Вячеслава Мальцева. Кроме того, в протокол внесены слова Можеговой о том, что действия России в Украине дочь называла оккупацией, поддерживала связь с родственниками в Запорожье и однажды принесла домой мачете. После появления в подъезде надписи «Слава Украине!» она, по её прежним показаниям, заподозрила в этом дочь.
В суде Можегова заявила, что во время допроса находилась «в невменяемом состоянии», плохо понимала происходящее и была крайне возмущена тем, что силовики выломали дверь в её квартиру. По словам женщины, эти обстоятельства повлияли на содержание её показаний.
Ирина Машкалева в суде пояснила, что следователь Бахмутова фактически принудила её мать подписать протокол, а сама Можегова, по словам подсудимой, даже не знает слова «Шиес», которое фигурирует в документах следствия.
Сын Машкалевой Константин в ходе следствия рассказывал о «протестных и революционных» взглядах матери, её контактах с родственниками на Украине и увлечении холодным оружием. В его протоколе допроса упоминается также телефон, якобы спрятанный в квартире матери в нише дивана и завернутый в одежду. В суде Тумаланов сообщил, что оговорил мать из‑за «натянутых отношений» и теперь отказывается от этих показаний.
Позиция подсудимой
Машкалева подтвердила, что отношения с родственниками у неё действительно сложные, однако подчеркнула, что её коллекция ножей — давнее хобби, не имеющее отношения к предъявленному обвинению. По её словам, связь с родственниками, проживающими на территории Украины, она утратила после начала войны.
