В Петербурге приговорили жительницу Сыктывкара к 9 годам по делу о финансировании террористов
Судья 1‑го Западного окружного суда в Санкт‑Петербурге Алексей Ольмезов приговорил к 9 годам колонии общего режима 54‑летнюю Ирину Машкалеву из Сыктывкара по части 1.1 статьи 205.1 УК — обвинение в финансировании террористической организации.
Кроме срока женщине назначен штраф в 300 тысяч рублей. Прокурор просила 10 лет колонии и штраф 200 тысяч рублей.
«Ваша честь, я вину свою не признаю. Прошу меня оправдать!»
По версии следствия, с 2021 по 2024 год через сервис DonationAlerts с её карты были перечислены 22 425,16 рубля в пользу движения «Народовластие» (ранее — «Артподготовка», признанного террористическим в 2020 году).
В материалах дела указано, что оперативник изучал Telegram‑канал Вячеслава Мальцева «Революция» и обнаружил публикации со ссылками на сборы и пожертвования через сервисы монетизации.
Машкалева настаивала, что не совершала перечислений: по её словам, она трижды теряла банковскую карту и замечала ночные списания небольших сумм, карту также трижды восстанавливала. Банковские справки из дела этот факт не подтвердили.
Подсудимая заявила, что ничего не знает ни о «Артподготовке», ни о «Народовластии», и что из знакомых людей фамилию Мальцев носит лишь сосед.
Машкалева находится в СИЗО с 16 января. На заседании она участвовала по видеосвязи из Сыктывкарского городского суда.
Суду предлагали допросить её мать и сына, но оба отказались давать показания и отреклись от слов, сказанных на допросе. Ранее они рассказывали о «протестных и революционных» взглядах Машкалевой, поддержке ФБК и Мальцева, а также о её увлечении холодным оружием. По их словам, она называла войну в Украине «оккупацией» и общалась с родственниками из Запорожской области.
Сын подсудимой позже признался, что давал показания против матери из‑за натянутых отношений; мать Машкалевой заявляла, что во время допроса была в «невменяемом состоянии» и злилась из‑за того, что силовики сломали дверь в её квартиру.
Сама женщина подтвердила наличие конфликтов в семье и объяснила, что коллекция ножей — давнее хобби, не связанное с делом. Контакты с родственниками из Украины, по её словам, были потеряны после начала войны. Вину она не признала.
